Где находится сознание?

Шрифт

Содержание материала

Нет времени для слез

Кульминацией моего третьего года обучения на медицинском факультете стала важная практика по терапевтической медицине. Считалось, что ее результаты определяют твое профессиональное будущее. Я был на лекции, когда врач-ординатор, у которой я был подопечным и которая была всего на несколько лет старше меня, вошла в аудиторию со слезами на глазах и шепотом сказала, что пациент по фамилии Квинн, лечением которого я занимался, только что умер. Мы вместе пошли в его палату и долго стояли у постели. Он был бывшим моряком, имел весьма вспыльчивый характер и лицо, загрубевшее от многих лет, проведенных в море. Обычно я сидел с ним после долгого дня в больнице и слушал, как он рассказывает, что чувствует приближающуюся смерть.

В тот день у меня была назначена встреча с главным лечащим врачом для обсуждения моей работы за первую половину ротации *. Он был высоким и довольно импозантным онкологом с черной бородой. По его словам, я хорошо справлялся с практикой, за исключением одной вещи: этим утром я ушел с обхода. Я объяснил, что мы с ординатором хотели дождаться санитаров, которые должны были забрать тело Квинна. На это главврач сказал то, чего я никогда не забуду: «Дэниел, тебе необходимо понять: ты здесь, чтобы учиться. Нужно справляться со своими чувствами — пациенты просто умирают. У нас нет времени для слез. Хороший доктор имеет дело только с фактами».

Нет времени для слез. Неужели такому искусству медицины я должен был учиться?

На следующий день я пришел в бывшую палату Квинна и увидел одного из моих любимых преподавателей. Он улыбнулся: «Ну, это может случиться с каждым». У него развился острый лейкоз **, и я начинал готовить его к пересадке костного мозга. Я почувствовал, как у меня напряглось лицо: вначале из-за слез, которые я сдержал, потом от страха, который я не имел права чувствовать, а затем от непреклонной решимости.

Я приказал сознанию преодолеть страх и грусть и сосредоточиться на необходимом. Я собрал анализы, аккуратно провел химиотерапию, пристально наблюдал за побочными эффектами и состоянием моего преподавателя - пациента. Я пошел в библиотеку и нашел все возможные исследования о конкретной форме лейкоза, лечении и прогнозе. Потом я представил эту информацию однокурсникам, ординаторам и руководящим нашей практикой врачам. С ними я обсуждал подробности данного случая: только факты, никаких чувств. Я старался не тратить много времени на разговоры с пациентом. Он был больным, а я — врачом. О чем можно было говорить?

Позвольте мне прояснить: намеренный и краткосрочный, ориентированный на факты подход в определенных ситуациях бывает полезным.

Ключевым здесь является слово «временный» — такой подход не должен войти в привычку, его необходимо применять целенаправленно, в момент, требующий острого ума и эффективных действий. Умение отделять одно от другого — непростая форма умственной тренировки. Если вы пациент, то в операционной вы хотите видеть уверенного и спокойного, а не заплаканного врача.

Даже будучи родителями, в критической ситуации мы должны сосредоточиться на конкретной проблеме.

Майндсайт позволяет понять, что в подобных случаях расстраиваться — не лучшая тактика. Однако майндсайт также помогает прислушиваться к происходящему внутри нас, признавать весь спектр наших чувств и настраиваться на волну других людей.

По окончании практики я получил заветную оценку «отлично». Но я ничего не ощущал.

* Интернатура подразумевает перемещение сотрудников по ряду медицинских специальностей в одном из государственных госпиталей в течение одного года. Прим. перев.

** Лейкоз — заболевание костного мозга, в обиходе иногда называемое раком крови. При лейкозе нарушается нормальное кроветворение. Прим. перев.

Определение сознания

Двадцать пять лет прошло с того момента, как я решил бросить университет, и я снова оказался в аудитории «Эфирный купол», правда, при других обстоятельствах. Я все-таки стал педиатром и психиатром, и меня пригласили туда прочитать лекцию о важности эмоций и жизненных историй пациентов в лечении. Меня сопровождал пятнадцатилетний сын, и я испытывал чувства благодарности, облегчения и признательности.

За последнюю четверть века наука многое прояснила о нас. Мы уверены, что сознание, хотя оно и не видно глазу, однозначно реально. Гарвардский медицинский факультет изменился, и многие программы теперь уделяют внимание эмпатии и избавлению от стресса и подчеркивают, как важно видеть в пациенте прежде всего человека.

Педиатрия, психиатрия и психология позволили мне глубоко анализировать вопросы сознания. Благодаря научно-исследовательской стипендии я изучал привязанности, память и нарратив * и исследовал развитие сознания в условиях семьи, а затем стал преподавателем в области психического здоровья.

Под «Эфирным куполом» я читал лекцию о природе сознания и о том, как важно заглядывать в него. В самом начале я попросил поднять руки тех, кто за время обучения посетил курс о сознании или психическом здоровье. Этих людей можно было пересчитать по пальцам. Я побывал в лекционных залах во многих странах на четырех континентах, и статистика везде получалась одинаковой: лишь от 2 до 5% специалистов, работающих в этих сферах, были хотя бы на одной лекции, определяющей основу их специальности.

Как и во время моей учебы, у них основное внимание уделялось психическим заболеваниям, симптомам и методам лечения. Да, мир полон душевной боли, и мы, безусловно, помогаем людям уменьшить ее. Но слишком часто мы делаем это без четкого видения собственной цели, не задумываясь, что представляет собой здоровое сознание. Я обнаружил, что в других областях исследования умственных процессов также проводились без определения объекта изучения — сознания.

Сейчас я использую определение, появившееся в процессе работы уникальной межфакультетской группы по изучению мозга и сознания, которую я создал в 1992 году в Калифорнийском университете. Я привлек сорок специалистов из различных областей, включая лингвистику, информатику, генетику, математику, нейронауки, социологию, возрастную и экспериментальную психологию. Это было в самом начале Десятилетия мозга **, так что мы с нетерпением принялись за изучение связи физической природы мозга с субъективностью сознания.

Однако вскоре выяснилось, что каждая дисциплина имеет собственное видение реальности. Все с легкостью соглашались, что мозг состоит из набора нейронов, находящихся в черепе и связанных с остальным телом, но у нас не было единства в понимании сознания и общих терминов для его обсуждения. Программисты называли его операционной системой. Нейробиологи утверждали, что сознание — это лишь активность мозга. Антропологи говорили об общих социальных процессах, передаваемых из поколения в поколение. Психологи считали, что сознание — это наши мысли и чувства. В итоге пришлось создать приемлемое рабочее определение сознания, прежде чем приступать к работе над нашей фундаментальной темой.

Я предложил следующую формулировку, с которой согласились все члены группы:

«Человеческое сознание — это воплощенный в теле, проявляющийся там, где возникают отношения между отдельными элементами процесс, регулирующий поток энергии и информации».

Давайте подробнее разберемся в элементах этого рабочего определения. Я начну с конца и буду двигаться к началу.

* Нарратив — изложение взаимосвязанных событий, представленных в виде последовательности слов или образов. Нарративная психология утверждает, что нам проще воспринимать собственную жизнь по законам сюжета, в виде истории. Соответственно, человек может справиться с психологическими проблемами, переосмыслив и переписав собственную историю с помощью психотерапевта. Прим. перев.

** Десятилетие мозга (Decade of the Brain, 1990-2000) — совместная программа Библиотеки Конгресса и Национального института психического здоровья США (National Institute of Mental Health), разработанная с целью повысить осведомленность общества о преимуществах исследований мозга. Прим. перев.

Поделиться