Психология

психология-психодиагностика-психотерапия

Mon07222019

Last update05:53:05 AM GMT

Рейтинг@Mail.ru

Методологические коллизии XX века и новые воззрения на сексуальность

Индекс материала
Методологические коллизии XX века и новые воззрения на сексуальность
Разность в воззрениях разных эпох на сексуальность
Проблема преемственности в исследовании сексуальности
Секс и любовь в творчестве Владимира Соловьева и Василия Розанова
Все страницы

XX век исследователи склонны называть временем пересмотра тех мыслительных ходов, которые сложились в Новое время. Интерналистская программа предполагает следующее объяснение. Если мы признаем существование объективных законов, то конкретная вещь утрачивает свою уникальность и самоценность - уникальность и самоценность, в лучшем случае, довесок, на который не стоит обращать внимания.

Оптимизм исследователей XIX века понятен — как только мы познаем объективные законы, в любой сфере для нас не останется тайн, и мы будем обладать способом подхода к любой вещи.

Однако уже психологизм XIX — начала XX веков обращает наше внимание на следующее. Понятно, что есть сетка объективных законов. Понятно, что индивид, созерцающий и понимающий гармонию природы, идеально согласован с сутью мира и не должен иметь проблем. Но в реальной жизни в лучшем случае единицы видят эту суть, гармонию мира, те самые гении, которых не так много -мировоззрения же других являются не столь ясными и отчетливыми. Поэтому давайте посмотрим на эти искажения, на эту несогласованность, и попытаемся объяснить ее. Психологизм XIX века с его знаменитыми декларациями о том, что "за деревьями не видят леса, за произведением или поступком не хотят видеть живую душу" первым обращает внимание на проблему индивидуального (В. Дильтей, 2000/ Сент-Бев Ш., 1970).

И первая линия пересмотра традиционных идеалов научного знания связана как раз с аргументом, что индивидуальность   вещи или процесса должна быть инкорпорирована в представление об общих законах. Не только психологи (и, прежде всего, конечно, З. Фрейд), но и представители точных наук) квантовой физики, к примеру,   или   ученые,   занимающиеся   синэргетикой) обращают наше внимание на это. Ведь в начале XX века фрейдовская теория воспринималась как рассуждение о том, что есть некоторое общественное воздействие, которое и формирует собственно человеческую особь. Но откуда уверенность в том, что то, что является исходным моментом   формирования,   какие-то   базовые   его характеристики идеально согласуются с той вещью-человеком,   которого   требует   общество?   Ощущения негармонии,   несчастья,   просто неуспехи какого-то отдельного человека — явные свидетельства дисгармонии, которая существует здесь. Более того, эта дисгармония каждый раз индивидуальна и связана как раз с тем, где и как тот самый индивид расходится со стандартом, навязываемым обществом (Фрейд З., 1989;   Фрейд З., 1995; Фрейд З., 1990, 1991, 1989, 1913, 1985)

Вторая линия пересмотра связана с подчеркнутой в психологизме идеей статуса того, что в Новое время привыкли называть объективными законами. Ведь это на самом деле всего лишь наша интерпретация воздействия на нас внешнего мира, которую мы оформляем в понятия и в связь понятий. Это как бы целостная картинка, которую мы пытаемся упорядочить, начертив в ней какие-то схемы для ориентации. А где гарантия правильности проведенных линий, адекватности схемы тому, что происходит реально? Ведь и история науки учит нас, что схемы (то есть те самые объективные физические законы) постоянно уточняются и могут быть даже довольно радикально пересмотренны. То есть мы попадаем как бы в заколдованный круг — рисуемая нами схема зависит от того, что мы есть сейчас, но то, что мы есть сейчас, связано с той схемой мира, которой мы руководствовались, и так до бесконечности. Мы оказываемся в парадоксальной ситуации — отделить исходные моменты от процесса производства смысла оказывается невозможным.

Заметим, что такой подход вовсе не отрицает законосообразности — однако, в отличие от Нового времени, периода абсолютизации объективных законов природы, в современном научном знании они понимаются принципиально иначе.

Во-первых, они приобретают принципиально интерпретативныи   статус   -   поэтому   полифония интерпретаций и принципиальная диалогическая природа научной теории выступят на первый план. Для ведения диалога понадобится проблематизация предпосылок, онтологических оснований научной теории, а также объяснение, почему выбран именно такой подход, как концептуализируется тот или иной фрагмент мира или мир в целом, как они станут неотъемлемой частью научного дискурса. Итак, принципиальной будет идея интерпретативнои природы всех наших схем и объяснений, и требование наряду с интерпретацией предоставлять "обоснованность" этой интерпретации, т.е., попросту говоря, пытаться отдавать себе отчет в своих собственных предпосылках.

Понятно, что при таком понимании характера наших схем и объяснений ни одно из них не может претендовать на абсолютность и большую правильность, поэтому полифония интерпретаций, принципиальная незавершенность и диалогичность знания будут чертами научных исследований XX века.

Даже в физике подход человека к миру зависит от тех понятий, в которых он этот мир осмысляет — но отделиться от этих понятий невозможно! Отдавать себе отчет в собственных предпосылках, видеть за понятием именно опыт концептуализации мира - общая тема философствования на тему физики в XX веке, которую, кстати, разделяют и сами крупные физики XX века.

В силу проблематизации процессуальности законы обретут локальный статус, описывая какую-либо вещь или процесс в определенном состоянии, а при изменении параметров этого состояния возможна другая законосообразность.



Обновлено 09.01.2014 01:54